
( Всем, кто требовал мачо, посвящается:))) )
Всем приятных выходных, а наш экипаж с вами прощается и отбывает на выходные в Питер:)
the eternal coming out... to light






С упоением читая себя же двух- и полуторагодичной давности, с трудом удерживаюсь от соблазна занести в избранное парочку собственных текстов. Это было неповторимо прекрасно. Кое-кто объяснил, что кризис 25-летия случается на подходе к двадцати четырем, а остановку "кризис среднего возраста" объявят где-то на перегоне между 28 и 29. А пока что из субъективных ощущений только стук колес, и даже не сказать, что время взбрыкнулось и понесло. Разве что за все двадцатипятилетие длиною в год, кроме стука колес, от ощущения полета не отвлекало больше ничего. Да и легкость полуперехода в другое возрастное измерение в очередной раз даже не удивила.
По состоянию на третий за ночь стакан куба либре, основное отличие между пре- и пост-25 заключается в направлении проекции. Волшебное "до того" явно кренилось вовне, непреодолимо тянуло проецировать себя в окружающее искривленное пространство, а оптические свойства незеркальных поверхностей, обрубая обратную связь, порождали иллюзии и разочарования. Что я там успел напроецировать, пока счастливо заблуждался насчет возможности высветить из черного небытия рукотворную систему координат - теперь уже не понять, не вспомнить, не вернуть, не исправить. Впрочем, драматичные поиски экзогенных аргументов в шизофренической самодостаточности обладали тем необъяснимым [пост-фактум] очарованием искренней юношеской самоуверенности, об утрате которого уместно порой вздохнуть с умилением.
Последний год с небольшим я забавляюсь другой шизофренией, чуть более изощренной, чем дуализм автора и лирического героя. Попеременная подстановка своего внутреннего наблюдателя то в одну, то в другую, еще более нелепую, систему координат - несомненная находка нового периода. Из всех примеренных на себя ипостасей наибольший восторг вызывает, разумеется, образ титана русской мысли, зевающего над паровыми котлетками неизбежной софьи андревны - и по остроте ощущений этот театр абсурда не сравнится ни с одним из пережитых ранее опытов. Правда, словосочетание "смысл жизни" всё чаще вызывает в памяти накопившуюся за три года горку неотсмотренных фильмов в девственной целлюлозе, и от фиксации подобного малодушия нынче даже не бросает в оторопь.
Надежду когда-нибудь полюбить его я оставил весьма давно - не сложилось. Я честно пытался спроецировать его на себя целиком, таким, какой он есть, но мы оба понимаем: мы слишком разные во всем, что только можно представить, и только моя наивная вера в панцири мешала понять это сразу. Прекратить спектакль мешает неожиданно обнаруженный в себе интерес к экспериментам в их самой необузданной чистоте, а подвести под когда-то желанным опытом давно напрашивающуюся черту - невесть откуда взявшийся страх перед неизведанным, хотя раньше, помню точно, пугало фантомными болями как раз ожидаемое и предсказуемое. Если что и осталось мне в наследство от меня прежнего, той самой полуторагодичной свежести, так это проклятый внутренний идеалист, с его любовью к скорлупкам и наивной верой в то, что можно пройти по жизни, не причинив, по крайней мере осознанно, боли - ни другим, ни, что важнее, себе. А может, я просто боюсь влюбиться, и пять стаканов куба либре были потрачены на пустые попытки оправдаться перед временем, чьи колеса еле слышно отбивают такт где-то под ребрами.